Статья Александрова С.А. - к.и.н., доцент МГУ.

  Правовой основой деятельности политических партий России в начале ХХ века являлись «Временные правила об обществах и союзах» от 4 марта 1906 года, согласно которым обществом считалось «соединение нескольких лиц, которые, не имея цели получения для себя прибыли от ведения какого-либо предприятия, избрали предметом своей совокупной деятельности определенную цель, а союзом – соединение двух или нескольких таких обществ, хотя бы и через посредство их уполномоченных»[1]. Правила не выделяли партию как особую разновидность общественного объединения, но допускали возможность создания обществ, преследующих политические цели.

   В 1917 году процесс становления многопартийности в России входит в новую фазу. В ночь со второго на третье марта 1917 года российский император Николай Второй отрекся от престола в пользу брата, великого князя Михаила Александровича.[2] Великий князь Михаил Александрович, после передачи ему наследственных полномочий императором Николаем Вторым не отрекся, а лишь отказался «…от восприятия Верховной власти впредь до установления в Учредительном Собрании образа правлении и новых Основных Законов Государства Российского». В подтверждение этих слов напомним текст его манифеста, подписанный 3 марта 1917 года: «Тяжелое бремя возложено на Меня волею Брата Моего, передавшего Мне Императорский Всероссийский Престол в годину беспримерной войны и волнений народных…принял Я твердое решение в том лишь случае воспринять верховную власть, если такова будет воля великого народа нашего, которому надлежит всенародным голосованием через представителей своих в Учредительном Собрании установить образ правления Временному Правительству, по почину Государственной Думы возникшему и облеченному всею полнотою власти, впредь до того, как…Учредительное Собрание своим решением об образе правления выразит волю народа».[3] 

   В момент отречения император поручил формирование нового правительства князю Георгию Евгеньевичу Львову.[4] Главной задачей нового (Временного) правительства было проведение Учредительного Собрания, на основе «всеобщего, равного, тайного и прямого голосования, которое установит форму правления и конституцию страны, передаст власть новому, демократически избранному правительству России».[5] 

   После прихода к власти Временного правительства порядок создания обществ и союзов был значительно либерализован: их регистрация была передана в ведение окружных судов, единственным основанием  для отказа в регистрации было противоречие устава нормам действующих законов. В присяге, приносимой министрами Временного правительства при вступлении в должность, говорилось: «Клянусь принять все меры для созыва Учредительного Собрания, передать в его руки полноту власти». [6]  

   13 (26) марта 1917 года было опубликовано «Положение об Особом Совещании», которое должно было подготовить новый избирательный закон. 25 мая (7 июня) председатель Временного правительства князь Г.Е. Львов открыл первое заседание Особого Совещания, собравшегося в Мариинском дворце. Председателем Особого Совещания стал Федор Федорович Кокошин (кадет, депутат Государственной Думы первого созыва). К работе  в Совещании были привлечены представители Совета рабочих и солдатских депутатов, Всероссийского Совета крестьянских депутатов, а также всех партий Государственной Думы, начиная с октябристов и заканчивая большевиками.

   Кроме того, в работе Особого Совещания приняли участие представители кооперативных организаций, Лиги равноправия женщин, члены украинских, белорусских, грузинских, латышских, татарских, еврейских и многих других национальных партий и организаций. Армия была представлена делегатами от каждого фронта, а также от Черноморского и Балтийского флотов.

   Избирательный закон, выработанный Особым Совещанием летом 1917 года, устанавливал пропорциональную систему голосования (по списку), а также мажоритарную[7] систему для казачьих войск и во флоте. Вводилось избирательное право с 20-ти летнего возраста (для солдат ценз был снижен до 18 лет), допускалось участие в выборах членов императорской фамилии [8]. Закон формировал парламентскую структуру власти в России, оставляя открытым вопрос: будет ли она республикой или конституционной монархией?

   Временное правительство, возглавленное Александром Федоровичем Керенским [9], перенесло объявленные сроки выборов и созыв Учредительного Собрания с сентября на ноябрь 1917 года. Это оказалось роковым решением для страны. 25 октября 1917 года отряды «Красной гвардии», исполнявшие волю руководства большевистской партии, арестовали Временное правительство. Следует учитывать, что никто к этому моменту не отменял статью 108 уложения об уголовных преступлениях «О вооруженном мятеже с целью свержения законной власти» [10].

   Поводом для ареста Временного правительства указывался перенос сроков выборов. Но после октябрьских событий Ленин, опасаясь выборов, пишет проект декрета о праве выборщиков отзывать своих депутатов из Учредительного собрания. Кроме того, 22 ноября 1917 года председатель СНК подписал декрет, полностью ликвидировавший всю систему российского права. Первым пунктом этого декрета были распущены все суды, вплоть до высшей кассационной инстанции – Сената. Были упразднены все должности, связанные с судопроизводством: прокуроров, адвокатов, и мировых судей.

   13 декабря Ленин публикует свои «Тезисы об Учредительном Собрании». В них он окончательно формирует свою точку зрения о непризнании народного представительства: «Всякая попытка, прямая или косвенная, рассматривать вопрос об Учредительном Собрании с формальной, юридической стороны…является изменой делу пролетариата». Здесь же Ленин точно определяет судьбу Учредительного Собрания, если оно не подчинится воле большевистской партии: «Учредительное собрание, если бы оно разошлось с советской властью, было бы неминуемо осуждено на политическую смерть» [11].

   В декабре 1917 года проходят выборы в Учредительное Собрание. Из 707 избранных депутатов 175 составляли большевики, 370-эсеры, 40-левые эсеры, 15-меньшивики, 17-кадеты, более 80-«разные» [12].

   Выборы показали, что большинство населения России не разделяло ни большевистской программы, ни доктрины. Демократический акт передачи власти всенародно и законно избранному Учредительному Собранию означил передачу власти в руки эсеровского правительства, получившего подавляющее количество (58%) голосов. Большевикам и разделившим с ними власть Советов левым эсерам угрожала ответственность за октябрьский переворот.

   Тактика разгона Учредительного Собрания основывалась на большевистском понимании основных положений демократии. К открытию Собрания большевики подготовили «Декларацию прав трудящегося и эксплуатируемого народа», повторяющую резолюции съезда Советов по аграрной реформе, рабочему контролю и миру. Один из пунктов «Декларации», зачитанный Я.М. Свердловым [13], гласил: «Учредительное Собрание считает, что его задачи исчерпываются установлением коренных оснований социалистического переустройства общества» [14]. «Декларация» не требовала от Учредительного собрания ничего иного, как самоотречения, полной капитуляции перед Совнаркомом. Собранию предлагалось принять, что оно « считало бы в корне неправильным, даже с формальной точки зрения, противопоставлять себя Советской власти». И далее: «По существу же Учредительное Собрание полагает,…что власть должна принадлежать целиком и исключительно…Советам рабочих, солдатских и крестьянских депутатов» [15].

   Матросы и подобранные Урицким [16] красногвардейцы, сидящие на хорах и в зале, угрожая оружием, пытались остановить на этом первое заседание Учредительного Собрания. Но эсеры, обходя вопрос «Декларации» поставленный Я.М. Свердловым, предложили выбрать президиум. Большинством голосов (244 против 153) председателем был избран эсер В.М. Чернов[17], а не М.А. Спиридонова, поддерживаемая большевиками. Противостояние усилилось, когда Учредительное собрание отменило октябрьские декреты принятые и ратифицированные через два часа после ареста Временного правительства Вторым съездом Советов. Кроме того, от имени большинства В.М. Чернов противопоставил ленинской «Декларации» готовность Учредительного Собрания передать все основные решения на проверочное всеобщее голосование народа, на плебисцит. Он заявил: «При таких условиях всякий, кто против него (плебисцита), тот стремится к захвату власти, к деспотической опеке над народом» [18].

   Когда Собрание перешло к вопросам о войне и мире, о земле и о форме правления большевики и левые эсеры, поняв, что решения Учредительного Собрания по этим вопросам могут в глазах народа аннулировать всю деятельность Совнаркома, ушли на фракционное совещание. После совещания на трибуну поднялся левый эсер Штейнберг – «народный комиссар юстиции» и объявил, что левые эсеры и большевики уходят из Учредительного Собрания. ВЦИК также высказался за роспуск.

   Как при октябрьском перевороте, так и при разгоне Учредительного Собрания, Ленин опирался на те бунтарско-анархические элементы, которые, будучи в принципе против всякой государственной власти, особенно враждебно были настроены к Учредительному Собранию, явно несшему в себе основы государственности и правопорядка. К этим анархическим элементам принадлежал матросский отряд Железнякова, которому Урицкий поручил разогнать Учредительное Собрание. 6(19) января акт разгона состоялся. Верные большевикам войска открыли огонь по протестовавшим демонстрантам. Опыт парламентской демократии в России закончился.

   Учитывая сложность ситуации, большевики в кратчайшие сроки сформировали политическую полицию – ВЧК[19] (7 декабря 1917г.), Красную Армию (28 января 1918г.), создали особый способ управления, назвав его «военным коммунизмом». Годы «военного коммунизма» стали периодом установления политической диктатуры, подчинения большевикам созданных в течение 1917 года независимых институтов (Советы, завкомы, профсоюзы), уничтожения небольшевистских партий.

   В конституции, принятой 10 июля 1918 года в статье № 23 было записано: «Руководствуясь интересами всего рабочего класса, РСФСР лишает отдельных граждан и социальные группы прав, которые они могут использовать в ущерб социалистической революции». Это положение узаконивало политический произвол властей. Конституция создавала категорию отверженных – «лишенцев», не имеющих права голосовать и быть избранными. В эту категорию попадали люди, ставшие объектом подозрений ВЧК: дворяне, священники, бывшая буржуазия.

   После захвата власти диктатура партии является официальной политикой большевиков. На Х съезде РКП (б) Л.Д. Троцкий заявляет: «Если мы будем так ставить вопрос, что рабочая демократия есть нечто безусловное, стоящее над всем остальным, то тогда…мы вступаем против этого. Почему? Да по причинам основным - удержания диктатуры партии»[20]. Большевистское понимание основных положений демократии требует особого внимания. Ещё долгое время после разгона Учредительного Собрания большевики доказывали, что они не являются узурпаторами власти: «Много говорят про Учредительное Собрание,…Что такое вообще всеобщее, прямое, равное и тайное голосование? Это есть только опрос, перекличка…Власть есть инструмент, при помощи которого известный класс утверждает своё господство. Либо этот инструмент служит рабочему классу, либо он служит против рабочего класса, тут нет выбора.…Ведь не может быть, чтобы винтовка или пушка служили одновременно и одной армии и другой»[21].

   Тем, кто решил отстаивать свои представления о демократии, находясь в России, оставалось одно - физическое уничтожение. 26 июня 1918 года Ленин телеграфирует в Петроград Г. Е. Зиновьеву: «…сегодня мы услыхали в ЦК, что в Питере рабочие хотели ответить на убийство Володарского [22]массовым террором и что Вы…удержали. Протестую решительно! Мы компрометируем себя: грозим даже в резолюциях Совдепа массовым террором, а когда до дела, тормозим революционную инициативу масс, вполне правильную. Это не-воз-мож-но! Надо поощрять энергию и массовость террора против контрреволюционеров»[23]. 7 июля 1918 года Ленин телеграфировал Сталину: «У нас заложниками сотни левых эсеров. Повсюду необходимо подавить беспощадно этих жалких и истерических авантюристов, ставших орудием в руках контрреволюционеров… будьте беспощадны против левых эсеров и извещайте чаще»[24].

   За годы Гражданской войны численность ВЧК увеличилась с 1 тысячи человек в апреле 1918 года до 233 тысяч весной 1921 года. Декрет от 6 июня 1918 года восстановил смертную казнь. Казни приобрели массовый характер после покушения на Ленина и Урицкого 30 августа 1918 года. Начался «красный террор».

   9 июля 1919 года ЦК большевиков призвал разоблачать и арестовывать кадетов (объявленных ещё 28 ноября 1917 года «врагами народа»), меньшевиков и эсеров. Левые эсеры, поддерживавшие большевиков до марта 1918 года, разошлись с ними по двум пунктам: террору, возведённому в ранг официальной политики и Брест-Литовскому договору [25Это расхождение привлекло к расколу левоэсеровского движения. Большинство членов партии перешло к большевикам, многие начали работать в ВЧК. Другая часть левых эсеров, не принявшая большевистскую политику была сослана, 26 левоэсеровских руководителей были расстреляны. Остальные эсеры объявили себя непримиримыми врагами большевиков, большая часть эмигрировала вместе с лидерами Авксентьевым [26] и Зензиновым [27].

   Меньшевики, объединившись вокруг своих руководителей, Дана [28] и Мартова, [29] попытались организоваться в легальную оппозицию. Но аресты и запреты меньшевистских газет продолжались до марта 1921 года, когда большевики предприняли последнее наступление: было произведено 2 тысячи арестов, в том числе арестованы все члены ЦК партии меньшевиков. Десяти членам ЦК было разрешено выехать за границу, где уже находился лидер партии – Мартов, остальные были сосланы в Сибирь.

   С анархистами [30], которые вместе с левыми эсерами некоторое время поддерживали большевиков, поступили как с уголовниками. В апреле 1918 года в Москве и Петрограде отрядами ВЧК около 40 анархистов было убито, около 500 арестовано.

   ВЧК провела две карательные меры, ранее в России не применявшиеся: взятие заложников и создание трудовых лагерей (приказ Л. Д. Троцкого от 4 июня 1918 г.). Совнарком одобрил создание лагерей и признал, что «необходимо обезопасить Советскую Республику от классовых врагов путём изолирования их в концентрационных лагерях». Правительство большевиков своим декретом от 15 апреля 1919 года одобрило эту структуру, в которой детально были разработаны условия принудительной работы в лагерях, находящихся в ведении НКВД (туда направлялись уже осуждённые трибуналом арестанта). Другие лагеря были в ведении ВЧК – там находились «потенциальные классовые враги», «чуждые элементы», «паразиты», арестованные на всякий случай в административном порядке [31].

   Целенаправленное формирование однопартийной системы имело и юридическое выражение. Декретом ВЦИК от 12 июня 1922 года было установлено, что съезды или всероссийские совещания различных организаций, союзов и объединений (в том числе и учредительные съезды) могут быть созваны только по предварительному разрешению НКВД. Одновременно НКВД было поручено в двухнедельный срок провести регистрацию всех обществ, союзов и объединений (за исключением профсоюзов, объединенных в ВЦСПЦ) и не допускать образования новых обществ и союзов без регистрации в НКВД. Объединения, не прошедшие регистрацию, подлежали ликвидации.

   3-го августа 1922 года ВЦИК и СНК РСФСР принял совместное Постановление «О порядке утверждения и регистрации обществ и союзов, не преследующих цели извлечения прибыли, и порядке надзоров за ними», а 10 августа – Инструкцию по выдаче разрешений на созыв съездов и собраний различных организаций, союзов и объединений. Принятие указанных документов подвело черту под существованием некоммунистических политических партий.

   Идеологической формулой однопартийной системы можно считать известное высказывание И.В.Сталина: «Несколько партий, а значит, и свобода партий может существовать лишь в таком обществе, где имеются антагонистические классы, интересы которых враждебны и непримиримы… В СССР имеются только два класса: рабочие и крестьяне, интересы которых не только не враждебны, а, наоборот, дружественны. Стало быть, в СССР нет почвы для существования нескольких партий, а значит, и для свободы этих партий. В СССР имеется почва только для одной партии, Коммунистической партии»[32].

   Первый опыт «многопартийности» в России провалился. Возникла многопартийная «Зарубежная Россия» – уникальное явление, вызванное конфликтом россиян с государственной политикой Советской России. После октябрьских событий 1917 года люди опасались преследований на родине за содержание своей политической деятельности или за участие в открытой борьбе с властью, а то и за неприятие на обиходном уровне вновь формируемых общественных отношений. Расставание с родиной было для эмигрантов вынужденной мерой, чтобы остаться самими собой.

   Понятие «Зарубежная Россия» отражает существование за границей как бы второй («малой») России, так как в эмиграции оказался весь политический, научный, культурный, военный и социальный спектр российского государства. Можно сказать, что Зарубежная Россия это бестерриториальное государственное образование российских подданных. Существование эмиграции в этом статусе требовало создания государственных институтов, образовательных и академических учреждений, театральных и музыкальных обществ, технических, юридических структур, и, конечно, политических партий.

   Вне зависимости от принадлежности к политическим партиям русская эмиграция – при всем многообразии ее группировок – стала явлением политическим, антисоветским, антибольшевистским по своей сущности. Наиболее откровенные эмигрантские идеологи при всяком удобном случае старались напомнить о том политическом значении, которое имел сам факт пребывания в эмиграции: «Самое наше существование за рубежом России, с сохранением нашего состояния русских, не принявших чужого подданства уже есть политическое действие. Поэтому всякий из нас, хотя бы он не принимал участия в непосредственных политических актах, одним пребыванием в состоянии эмигранта уже утверждает свою политическую сущность. В таких условиях призыв к аполитичности просто противоречит объективно существующим фактам».[33]   

   Опыт становления многопартийности в России показал, что формирование сильных и влиятельных политических партий возможно только при условии существования эффективной системы правовой и политической институционализации.  Этот процесс определяется не только как факт правового оформления, но и как процесс становления роли партий в государственном механизме, регламентации порядка их образования и деятельности в качестве особого политического и правового института. В связи с этим необходимо выделить два уровня институционализации: правовую и политическую. Соотношение политической и правовой институционализации во многом подчинено общим закономерностям взаимообусловленности и взаимовлияния общественных и правовых отношений. Вместе с тем, российская история подтверждает, что далеко не всякое общественное отношение может быть урегулировано правовыми нормами, многие стороны отношений, возникающих в процессе становления политических партий, могут и не иметь нормативного измерения.